Шарль Морис Талейран

Шарль Морис Талейран
Born
1754-02-02
Died
1838-05-17
Родители
Father: 
Шарль Даниель Талейран.
Mother: 
Александра Элеонора Лама-Антинье.

      Выдающийся французский дипломат, министр иностранных дел в 1797— 1799 годы (при Директории), в 1799—1807 годы (в период Консульства и империи Наполеона I), в 1814-1815годы (при Людовике XVIII). Глава французской делегации на Венском конгрессе (1814—1815). В 1830—1834 годы — посол в Лондоне.

Шарль Морис Талейран-Перигор родился 2 февраля 1754 года в Париже. Семья Талейрана принадлежала к старинному графскому, княжескои и герцогскому роду. Отцу новорожденного Шарлю Даниелю Талейрану князю Шале, графу Перигору и Гриньоль, маркизу Экседей, барону де Тревиль и де Марей — минуло только 20 лет. Его жена Александрии Мария Виктория Элеонора Лама-Антиньи была на шесть лет старше своего мужа. Граф Перигор служил одним из воспитателей дофина, Александрина исполняла обязанности придворной дамы. Они постоянно находились в разьездах между Парижем и Версалем. Старший брат Шарля Мориса рано умер, у него было еще два младших — Аршамбо и Бозон. '

Сразу после крещения в церкви Сен-Сюльпис кормилица увезла ребенка в предместье Сен-Жак. Однажды оставленный без присмотра Шарль Морис упал с комода и серьезно повредил правую ногу. На всю жизнь он остался хромым.

В 1758 году Талейран оказался в Шале у прабабушки по отцовской линии Марии Франсуазы де Рошешуар, внучки знаменитого Кольбера. Здесь мальчик научился читать и писать. В сентябре 1760 года его отправили учиться в парижский колледж Аркур, одно из старейших учебных заведений столицы. К 14 годам юноша получил традиционное для дворянина образование. Окружающие отмечали его сдержанность, умение скрывать свои мысли. «Осторожность, то есть искусство показывать только часть своей жизни, своей мысли, своих чувств, — вот первое из всех качеств», — говорил он впоследствии.

В 1770 году молодой Перигор по настоянию родителей поступил в семинарию Сен-Сюльпис. Четыре года Талейран провел в семинарии, а закончил свое образование в Сорбонне (1778). На исходе жизни Талейран писал: «Вся моя молодость была посвящена профессии, для которой я не был рожден».

Еще не получив епископский сан, Талейран стал «министром финансов» церкви, заняв в 1780 году пост генерального агента духовенства Франции при королевском правительстве, что позволило ему разбогатеть на финансовых спекуляциях. Его расходы — на женщин, на карты, на дорогую одежду, на встречи с друзьями, на дом и книги — росли очень быстро.

Талейран энергично защищал «неотчуждаемые права священнослужителей». В 1785 году ассамблея французского духовенства заслушала доклад своего генерального агента. Архиепископ Бордо Шампион де Сисе высоко оценил труд Талейрана. За ревностную службу интересам церкви Талейран получил от ассамблеи вознаграждение в 31 тысячу ливров.

Знатное происхождение, воспитание, образованность, ироничный, тонкий ум привлекали к Шарлю Морису многих представительниц прекрасного пола. Он следил за своей внешностью и научился скрывать хромоту.

В 29 лет Талейран встретился с графиней Аделаидой де Флао. Аделаида жила отдельно от мужа и не была с ним разведена. Ее салон пользовался популярностью в Париже. В результате этой почти семейной связи у Талейрана родился сын —Шарль Жозеф (1785). Он стал генералом, адъютантом Наполеона, а затем, при Луи Филиппе, послом. Интерес Талейрана к политике постоянно усиливался. Важным источником информации служили для него парижские салоны. Он вращался в придворных кругах, был знаком с Вольтером, Э. Шуазелем, будущей писательницей баронессой де Сталь; дружил с Мирабо, посещал масонскую ложу, познакомился с отдыхавшим во Франции будущим английским премьером Мьером Уильямом Питтом.

В конце 1788 года Папа Римский утвердил Талейрана епископом Отенским, а 2 апреля 1789 года его избрали депутатом Генеральных штатов от духовенства Отена.

Парламентская карьера Талейрана была стремительной и блестящей. Он занимал почетные посты члена первого и второго конституцией комитетов, председателя Учредительного собрания (1790) и члена его Дипломатического комитета. Талейран выступил в собрании с рядом важных предложений, участвовал в подготовке документов, явившихся этапным в истории Французской революции.

26 августа 1789 года Учредительное собрание приняло Декларацию права человека и гражданина, провозгласившую свободу, равенство, братство. Статья шестая, принятая в редакции Талейрана, провозглашала закон выражением «всеобщей воли», признавала его обязательность для всех,утверждала равный доступ всех граждан к должностям и занятиям в «соответстии с их способностями».

10 октября 1789 года епископ Отенский с трибуны Учредительного собрания выдвинул предложение об отчуждении церковных имуществ в пользу государства. «Епископ осмелился нанести первый удар по священному колоссу», — писала 10 ноября газета «Монитор юниверсель».Популярность Талейрана особенно возросла после того, как 7 июля 1790 года с трибуны Учредительного собрания он предложил отныне отменить национальный праздник федерации в день взятия Бастилии. Еписк Отенский во время праздника отслужил торжественную мессу перед алтарем, сооруженным посреди Марсового поля.

Талейран выступал в Собрании с докладами по вопросам финансов просвещения и т. д. Перейдя на сторону буржуазии, он тем не менее не порывал со двором, сохранял контакт с герцогом Орлеанским и его окружением.

В начале 1791 года король удовлетворил прошение Талейрана об отстаке с поста епископа Отенского. Талейрана избрали на административний финансовый пост в департаменте Сена. Но уже тогда он склонялся к дипломатической деятельности.

После смерти главы Дипломатического комитета Мирабо, в апреле 1791 года его место занял Талейран .Вскоре он провел через Учредитель собрание решение о вооружении 27 кораблей для испанского флота. Утверждали, что за продление франко-испанского договора 1761 года Талейр получил от испанского посла 100 тысяч долларов.

Полномочия Учредительного собрания истекли 30 сентября 1791 года. Перестав быть депутатом Учредительного собрания и видя приближение нового этапа революции, которой Талейран опасался, поскольку она представляла угрозу аристократии, он окончательно решил посвятить себя дипломатии.

Министр иностранных дел Лесар предложил Талейрану в январе 1792 года выехать на переговори в Лондон. Талейран, имевший опыт работы в Дипломатическом комитете Учредительного собрания, был готов своей новой миссии. Свой первый опыт он проанализировал и обобщил «Записке о нынешних отношениях Франции с другими государствами Европы», в «Записке» Талейран подчеркивал, что свободный народ не может строить свои отношения с другими народами на «идеях и чувствах» деспо- тического правительства; он должен основывать «политические действия на принципах разума, справедливости и всеобщей пользы».

Талейран вернулся в Париж, 10 мирта 1792 года. Первая дипломатическая миссия завершилась успешно. Он призвал англичан не вмешиваться внутренние дела Франции. «Фактический нейтралитет Англии неоспорим», — подвел итог своей поездки Шарль Морис.

20 апреля 1792 года Франция объявила войну Австрии. Французские войска вторглись в Голландию. В конце апреля Талейран вновь отправился в британскую столицу, теперь уже по поручению Дюмурье. И на этот раз ему удалось отсрочить присоединение Англии к антифранцузской коалиции. Талейран в донесениях правительству ратовал за заключение между Англией и Францией политического союза, который обеспечил бы равновесие в Европе и одновременно способствовал бы «взаимному обогащению» Франции и Англии.

..В ночь с 9 на 10 августа 1792 года королевский режим пал. В новом правительстве — Временном исполнительном совете — ведущую роль играл Жорж Дантон. По его поручению к 18 августа 1792 года Талейран подготовил документ, разъяснявший правительствам иностранных государств, и прежде всего Англии, нейтралитет которой был необходим Французской республике, причины уничтожения монархии. Несмотря на то, что у Талейрана сложились хорошие отношения с Дантоном, он не мог чувствовать себя в безопасности. Революционная Коммуна Парижа во главе с Робеспьером действовала решительно.

Талейран обладал удивительной способностью избегать грозившую ему опасность. Осенью 1792 года он убедил Дантона направить его в Лондон для участия в англо-французских переговорах по вопросу о введении в обеих странах единой системы мер и весов. И сделал это весьма своевременно: министр внутренних дел Ролан, осматривая Тюильри, нашел в секретном сейфе дворца две записки Талейрана, из которых следовало, что он предлагал тайное сотрудничество Людовику XVI.

Пребывание в Лондоне оказалось непродолжительным. 24 января 1794 года два человека в черном явились в дом Талейрана и передали ему королевское предписание покинуть Англию. Дипломат вынужден быть искать убежище в Америке.

В апреле 1794 года Талейран прибыл во временную столицу Соединенных Штатов — Филадельфию. Он попытался как можно быстрее войти в филадельфийское общество, чтобы сблизиться с политическими лидерами Соединенных Штатов. Но теплого приема не встретил. Талейран понял, что движущими силами американского общества являются прежде всего «деньги, эти дьявольские деньги...». В своих «Мемуарах» он рассказывает об американце, в доме которого жил. Этот янки истинно великими людьми считал только богачей. Говорить он мог лишь о торговле, ценах и процентах. В Америке «деньги — это единственный всеобщий культ», — писал Талейран. Там он занялся торговлей и финансовыми операциями, общаясь в основном с местными французскими эмигрантами. После переворота 9 термидора его политические друзья во Франции получили для него разрешение правительства возвратиться на родину.

В сентябре 1796 года Талейран прибыл в Париж. Он сблизился с политическими лидерами, и в первую очередь с членами Директории. Бывшим конституционалистам Шарль Морис говорил о своей дружбе с Мирабо, бывшим жирондистам и дантонистам — о том, что своей жизнью он обязан Дантону; бывший робеспьёровцев Талейран заверял в своем «уважении» к Робеспьеру. Посещая модный во времена Директории салой жены Шведского посланника баронессы де Сталь, Талейран познакомился с одним из

пяти директоров виконтом Баррасом. Их объединяли общие денежные интересы и тайные спекулятивные сделки. Оправдывая Талейрана, которого другие директора обвиняли в аморальности, беспринципности и даже; том, что он состоял на иностранной службе, Баррас заявил: «Талейран, как и многие другие, состоит на службе у своих интересов и властолюбия».

Благодаря влиятельной Жермене де Сталь он вошел в состав правительства Директории, а в июле возглавил министерство внешних сношений Талейран не мог сдержать своих чувств: «Теперь у нас есть место, где следует достигнуть богатства, огромного богатства». Впоследствии, занимая разные правительственные посты, Талейран продавал свою подпись под международными договорами за различные подарки. Общая сумма, полученых Шарлем Морисом за два года его пребывания на посту руководителя дипломатии Директории, составила 13 650 тысяч франков. Огромная цифра! «Министр внешних сношений любит деньги и надменно говорит, что, когда он уйдет со своего поста, он не будет просить милостыню у Республики», писал в Берлин прусский посланник в Париже.

Талейран старался снизить степень риска и торговал, как правило, второстепенной информацией. Он хорошо знал, писал академик Тарле, «что даже простая его попытка советовать своему правительству явно невыгодный для Франции действия может для него кончиться в лучшем случае немедленным увольнением, а в худшем случае — казнью». Талейран,брал взят лишь за более мягкую редакцию второстепенных пунктов соглашений договоров, за обещание содействия в вопросах, когда этого и не требовалось, за информацию, которая так или иначе должна была стать достоянием гласности. Академик Тарле и другие исследователи отмечают, что Талейран своих «торговых операциях» проявлял даже своеобразную этику: если он не мог исполнить обещанного, он возвращал деньги, полученные в качестве платы за услугу.

Приступив к обязанностям министра внешних сношений, Талейра направил французским дипломатическим агентам за границей циркулярное письмо, в котором призывал к национальному единству в вопросах войны.Талейран придерживался взглядов последователей Мирабо, которые стремились примирить французскую революцию с системой «европейского равновесия»; сохранить нейтралитет Испании; связать Австрию, поддерживая Пруссию; обеспечить союз с Англией, без участия которой создания сильной антифранцузской коалиции было невозможно.

В 1797 году министр внешних сношений Директории считал необходимь разрыв с принципами королевской дипломатии, и прежде всего с одной из их основ — союзами правящих королевских семей. По мнению Талейрана, другими государствами Франции следует подписывать «не постоянные договоры о союзе и братстве, а временные соглашения в соответствии с политическими и торговыми интересами порождаемыми обстоятельствами».

Влияние Талейрана на деятельность французской дипломатии был значительным. Министр являлся своего рода посредником между Директорией и генералами, которые лично вели переговоры и подписывали договоры о мире или перемирии. Однако наиболее важными внешнеполитическими вопросами занимались сами члены Директории.

Талейран установил тесные отношения с генералом Бонапартом и сразу после своего назначения министром поспешил предложить генералу свои услуги и сотрудничество.

Еше больше они сблизились в период подготовки и проведения государственного переворота 18 фрюктидора (4 сентября 1797 года). Это была схватка с правыми силами, стремившимися к реставрации монархии. Талейран без колебаний встал на сторону республиканского большинства Директории, выступавшего против возврата Бурбонов, но ненавидевшего принципы 1793 года.

Наполеон не находил общего языка с Директорией и нуждался в посредничестве «своего человека», в его помощи, в своевременной и правдивой информации. Талейран охотно взялся за выполнение этой трудной миссии.

В ночь с 17 на 18 октября 1797 года был подписан договор между Францией и Австрией, вошедший в историю под названием Кампоформийского договора. Для Австрии условия были грабительскими.

Но для Бонапарта и Талейрана переговоры, несомненно, завершились успехом. В глазах широкой публики молодой полководец был героем, проявившим не только военные, но и недюжинные дипломатические способности. Но подлинным организатором победы в Кампоформио, оставшимся неизвестным публике, являлся министр внешних сношений Директории, сумевший предотвратить разрыв отношений с Австрией. Начало деловому сотрудничеству Бонапарта и Талейрана было положено.

Египетская экспедиция. Одновременно два крупных политических деятеля — Бонапарт и Талейран пришли каждый своим умом к мысли о необходимости овладения Египтом.

Каковы были цели египетского похода? Министр внешних сношений считал, что африканская страна должна стать базой для создания на Востоке и в Азии колониальной империи Франции. Он надеялся нанести сокрушительный удар по английскому могуществу, вытеснив Англию прежде всего из Индии.

Талейран, несомненно, являлся одним из главных авторов проекта. Уже 23 августа 1797 года в одном из своих писем министр подчеркивал, что Египет будет для Франции «очень полезен», так как, став ее колониальным владением, он заменит Антильские острова и откроет дорогу для торговли с Индией.

В период подготовки египетской экспедиции Талейран беспрекословно поддерживал все предложения Бонапарта и добивался одобрения их Директорией. Верил ли он в возможность покорения Египта французами? На начальном этапе — возможно. Но скоро министр понял, что сил и средств У генерала явно недостаточно.

Поражение французского флота в сражении у Абукира в Египте взволновало Францию. Популярность и репутация «героя пустыни» защищали Бонапарта от критики. Зато Талейран явился прекрасной мишенью и для монархистов и для якобинцев и для тех, кто именовал себя «либеральными республиканцами». Да и члены Директории радовались возможности свалить на министра внешних сношений всю ответственность за провал египетской авантюры, которую они одобрили.

Талейран решил публично выступить в свою защиту. В июле 1799 года он публиковал «Разъяснения», в которых попытался ответить на обвинения, брошенные в его адрес.

По возвращении Бонапарта из Египта Талейран содействовал сговору будущего диктатора с Сийесом, который готовил замену Директории «сильным правительством» и соответствующее изменение конституции.

Незадолго до государственного переворота, в закулисной подготовке которого Талейран активно участвовал, он сумел заблаговременно сойти политической сцены, подав в отставку в связи с обвинениями его в антипубликанских взглядах и двуличии. Директория удовлетворила просьбу метив в тексте своего решения «постоянное усердие, гражданскую добле и познания» бывшего главы дипломатического ведомства.

Переворот 18 брюмера (9 ноября) 1799 года привел к власти Бонапарта. 22 ноября Талейран в награду за участие в организации подготовки переворота получил пост министра внешних сношений.

«Я сказал генералу Бонапарту, что портфель министра иностранных дел секретный по своему характеру, не может быть открытым на совещании, что ему следовало бы одному взять на себя работу над иностранными делами, руководить которыми должен лишь глава правительства... — писал Талейран в «Мемуарах». — Было условлено с первого же дня, что я буду работать только с первым консулом». Талейран стал как бы главным внешне политическим советником первого консула и выполнял его дипломатические поручения.

Бонапарт считал, что у Талейрана «имелось многое из того, что не ходимо для переговоров: светскость, знание дворов Европы, тонкость, если не сказать больше, неподвижность в чертах, которую ничто не может исказить, наконец, известное имя... Я знаю, что он принадлежал к революции только благодаря своему беспутству; он якобинец и дезертир из своего словия в Учредительном собрании».

Министр никогда не работал за своих подчиненных. Свою личную редакционную правку он сводил к минимуму. Доверенные лица получали указания главы ведомства, которые затем им предстояло сформулировать изложить на бумаге, добавив к ним подходящие аргументы. Шеф просматривал эти наброски, делал замечания и высказывал свое мнение. «Я прощаю людям, которые не разделяют моего мнения; я не прощаю им, если имеют свое», — говорил он.

Талейран был мастером переговоров и дипломатической беседы. Его отличали умение выбрать тему и доводы, способность выражать свою точку зрения немногими словами. При этом существо проблемы, если требовали обстоятельства или его личные цели, как бы оставалось в стороне. Он умел внимательно слушать собеседника, хорошо запоминая сказанное. «Вы король беседы в Европе. Каким же секретом вы владеете»,- спросил однажды Наполеон у Талейрана. Тот ответил: «Когда вы идете на войну, вы всегда выбираете ваши поля сражений?.. И я выбираю почву беседы. Я соглашусь только с тем, о чем я могу что-либо сказать. В общем, я не позволю задавать себе вопросы никому,за исключением вас. Если же от меня требуют ответов, то это именно я и подсказал вопросы». '

Наполеону Бонапарту не хватало выдержки для ведения длительнй трудных международных переговоров. Дипломатию диктата Наполеона из воротливый и внешне тактичный Талейран дополнял искусными диплотическими методами и приемами переговоров.

На службе Бонапарту он добился всего того, к чему стремился: достиг власти, высоких государственйых должностей, званий и титулов. Никогда ранее положение Талейрана не было столь устойчивым, как в первые годы империи. Он жил с размахом, соответственно его новому положению. Приемы в великолепном загородном доме в Нейи служили постоянной пищей для разговоров «всего Парижа». Министр снимал павильон в районе Пасси и имел дом в Медоне. Он даже арендовал замок в Брисюр-Марн, в нескольких километрах от Парижа, славившийся великолепной библиотекой. Самый дорогой подарок Талейран получил от Бонапарта, сделавший его крупнейшим земельным собственником Франции, — поместье Балансе, одно из самых больших феодальных владений в стране.

Талейран продолжал укреплять власть первого консула. Он сыграл большую роль в решении двух крупных политических задач: в подготовке и подписании соглашения (конкордата) между французским правительством и папой VII и в избрании Бонапарта президентом Итальянской республики.

«Я в сильнейшей степени способствовал примирению Франции с папским престолом», — писал Талейран в своих «Мемуарах». Для него лично и речи не могло быть о возвращении в католическую иерархию, хотя первый консул и предложил своему министру кардинальскую мантию и пост главы французской католической церкви. «Его отвращение к духовному званию являлось непреодолимым», — замечал Бонапарт.

После провозглашения Бонапарта пожизненным первым консулом (2 августа 1802 года) официальное положение министра внешних сношений окрепло. Казалось, урегулированы были и личные дела: он вступил в законный брак. Его избранница — мадам Гран была внешне привлекательной, но, увы, умом не блистала. Счастье их было недолгим. Супруги с каждым годом все более отдалялись друг от друга. И вскоре они совсем расстались, хотя брачные узы так и не расторгли. По словам французского историка Жана Орье, тщеславие, глупость, болтливость мадам Гран возрастали вместе с увеличением объема ее талии. Она действительно быстро теряла свое главное достоинство — внешнюю привлекательность. Мадам Гран была ярким, но далеко не самым светлым эпизодом в жизни нашего героя. Судьба вела его дальше, к новым испытаниям и искушениям...

Талейран решая актуальные дипломатические задачи. 30 сентября 1800 года в Париже состоялось подписание договора о дружбе и союзе с США.

21 июля 1800 года после поражения при Маренго в Париж приехал австрийский генерал-лейтенант граф Сен-Жюльен. Главное его поручение состояло в том, чтобы выиграть время. Но опытный мастер Талейран «артистически довел партию до конца и заставил Сен-Жюльена 28 июля от имени императора подписать прелиминарные условия мира», — пишет историк А.З. Манфред. Искусство французского дипломата дорого обошлось графу: «его отозвали, дезавуировали, а по возвращении в Вену арестовали.

Напряженными и длительными были англо-французские мирные переговоры. После длительной дипломатической подготовки 21 марта 1802 года Амьенский договор был подписан. ,

Амьенский мир явился важным,звеном, в цепи дипломатических переговоров периода мирной передышки. Для министра это было время напряженной работы не только в интересах французского государства, но и в своих собственных: доходы его необычайно возросли.

В начале 1803 года англо-французские отношения вновь обострились. Талейран в своих письмах французскому посланнику в Петербурге генералу Эдувиллю жаловался на англичан и настаивал на выполнении ими все статей Амьенского договора. Предметом спора явилась оккупировав английскими войсками Мальта. «Англия сняла маску и объявила мне, что она желает владеть Мальтой в течение семи лет», — писал первый консул царю. Он просил о русском вмешательстве с целью сохранения «морского мира» и решения англо-французского спора по поводу Мальты. Однако Талейрану предотвратить войну между Англией и Францией удалось. Боевые действия возобновились 22 мая 1803 года. После провозглашения Франции в мае 1804 года империей Талейран стал одним из самых высокопоставленных придворных сановников. Обязанности министра внешних сношений сводились по существу к подготовке дипломатических документов в соответствии с общими директивами Наполеона, то есть к оформлению результатов военных побед и внешнеполитических акций императора. Талейран сумел повысить авторитет и упрочить место дипломатического ведомства в системе органов управления госудаством, упорядочить его работу, подобрать квалифицированные дипломатические кадры.

Безграничные завоевательные планы Наполеона вызывали тревогу у Талейрана. Еще в июне 1800 года он говорил, что Бонапарту следовало пойти по пути создания федеральной европейской системы. Речь шла о восстановлении власти короля Сардинии, великого герцога Тосканско других правителей. Но первый консул хотел, «наоборот, объединить, присоединить; в таком случае он вступает на путь, который не имеет конца».

Талейран всегда стоял на позициях «друга Австрии». Даже после поражения австрийских и русских войск 2 декабря 1805 года у населения Аустерлиц Наполеон требовал самого сурового наказания побежденных. Концепция министра предусматривала не разгром австрийского государства, а союз с ним. Талейран на переговорах с австрийцами в Пресбурге согласился на некоторые уступки. Размеры австрийской контрибуции были уменьшены. Наполеон заявил Талейрану: «Вы заключили в Пресбурге очень стесненный для меня договор». Вполне естественно поэтому, что и награду — тысяч флоринов и бриллианты — Талейран получил не из Парижа, а из Вены от Франца II Габсбурга.

Вообще, весь 1805 год был необычным и трудным для Талейрана, которому пришлось надолго покинуть Париж с его удобствами, развлечения салонами, друзьями, ночными бдениями за игрой в карты. Он посетил Лион, Милан, Страсбург, Мюнхен, Вену, Брюнн, Пресбург...

После долгих странствий в январе 1806 года Талейран вернулся в Париж. 5 июня 1806 года Наполеон подписал декрет, передававший во владе Талейрана княжество Беневенто и объявлявший его князем и герцо Беневентским. Княжество, находившееся в 50 километрах от Неаполя насчитывающее 40 тысяч жителей, принадлежало святому престолу.

Талейран вел мирные переговоры, участвовал в создании Рейнской конфедерации. И даже знаменитая континентальная блокада была задумана и осуществлена не без его внимания. В занятом французами Берлине министр внешних сношений представил Наполеону все необходимые исторические и правовые аргументы для введения континентальной блокады. Наполеон покинул столицу Пруссии 25 ноября. Талейран выехал из Берлина через несколько дней, сначала в Познань, а затем — в Варшаву. Его «польское сидение»- оказалось продолжительным — около шести месяцев, до мая 1807 года.

В Варшаве министра встретили наилучшим образом. Он сразу же установил связи с аристократическими семьями Понятовских, Валевеких, Тышкевичей, Потоцких. Балы и приемы, званые обеды и ужины не помешали Талейрану решить ряд важных дипломатических вопросов. Среди них на первом месте стояли встречи с генералом Карлом Винцентом, лотарингцем по происхождению, после Пресбургского мира представлявшим Австрию в Париже.

Талейрану приходилось заниматься в Варшаве и далеким от дипломатии вопросом — снабжением французских войск (покупкой и отправкой продуктов, вина, организацией транспорта). «То, что я вам поручаю, более важно, чем все переговоры о мире», «свершите чудеса», — писал Наполеон министру. И со свойственным ему высокомерием добавлял: «Разбить руанских, если я буду иметь хлеб, — это детская забава».

3 мая 1807 года Талейран навсегда покинул Варшаву. А уже 29 июня он приехал в Тияьзит на русско-французские переговоры. Он вел всю практическую работу с французской стороны. Направляя 5 июля Наполеону текст союзного договора, Талейран писал: «Я составил все статьи так, как Ваше величество приказало мне сегодня утром». Подпись министра стояла под двумя русско-французскими договорами: о мире и дружбе (с секретным разделом) и о наступательном и оборонительном союзе. Оба они были помечены одной датой — 7 июля 1807 года.

Но уже 9 августа Талейран покинул пост главы французской дипломатии. Впоследствии, находясь в изгнании на острове Святой Елены, Наполеон говорил о причинах отставки Талейрана: «Это талантливый человек, но с ним можно иметь дело лишь за деньги. Короли баварский и вюртембертский столько раз обращались ко мне с жалобами на его жадность, что я бы отобрал у него его министерский портфель».

Но дело было, конечно, не столько в личных отношениях Наполеона и Талейрана, сколько в их политических разногласиях, усиливавшихся по мере того, как становилась очевидной нереальность замыслов Наполеона добиться французского господства во всей Европе путем войн. В связи с этим французский дипломат и историк Ж. Камбон писал, что Талейран имел «дар предвидения... Для его поведения, а он внимательно смотрел в будущее, определяющим был завтрашний день». Талейран, возможно, раньше других приближенных Наполеона понял, что борьба Франции против большинства стран Европы обречена на провал и кончится для нее катастрофой.

Наполеон расстался со своим министром вполне достойно. 14 августа 1807 года император в своем послании сенату объявил о назначении князя Беневентского великим вице-электором. Новое назначение принесло большой доход — 330 тысяч франков в год.

Официально Талейран отошел от дел, но иностранные дипломаты в Париже продолжали поддерживать с ним,тесные связи, и о своих беседах с он регулярно информировал Наполеона. «Я получил Ваши письма относительно высказываний послов в Париже», — писал Талейрану императору в апреле 1808 года. Кроме того, Талейран принял участие и в так называемом испанском деле, которое после Тильзита имело очень важное значение для французской внешней политики.

В 1808 году Талейран был приглашен Наполеоном на второе свидание российского и французского императоров в Эрфурте. Князь Беневентский виделся с царем почти ежедневно, после каждого спектакля, дома у княгини Турни-Таксис. Он советовал российскому императору отклонить требование Наполеона о заключении военного договора против Австрии. И но здесь он заявил (все историки при этом ссылаются на мемуары К.Котерниха) российскому самодержцу: «Государь, зачем вы сюда приехали? Вы должны спасти Европу и достигнете этого, если окажете отпор Наполеону. Французский народ цивилизован, но его монарх не цивилизован. Российский монарх цивилизован, но его народ не цивилизован, поэтому российский монарх должен быть союзником французского народа». Политику Наполеона Талейран подверг критике, подчеркнув, что «Рейн, Альпы, Пиренеи завоевания Франции, остальное завоевания императора». Это была все та мысль о естественных границах французского государства, исключавшая всякое, даже незначительное расширение его территории за счет других стран.

После Эрфурта Талейран продолжал сотрудничать с Александром по утверждению некоторых французских историков, вел с ним секретную переписку.

В 1809 году Талейран предложил свои «платные услуги» австрийскому дипломату Меттерниху. В Вене были шокированы предложением, но на всякий случай решили все-таки заплатить, хотя и 100 тысяч франков, вместо запрашиваемых 300—400. ,

Когда Наполеон в июне 1812 года двинул в поход Великую армию против России, Талейран расценил «русскую кампанию» как «начало конца империи Наполеона. Отклонив в 1813 году предложение Наполеона вернутся на пост министра внешних сношений, он совместно с тайными агентами Бурбонов в Париже занялся закулисной подготовкой к возвращен Бурбонов на французский трон.

Крах империи Наполеона приближался. Союзники вошли в Париж Бонапарт отрекся от престола. Александр I хотел поселиться в Елисейском дворце. Но, по анонимным сведениям, дворец был заминирован. Талейран предложил свой дом к услугам царя и его свиты. И в течение 12 дней российский император жил на улице Сен-Флорантен.

31 марта 1814 года стало историческим днем в жизни Талейрана. Союзники обсуждали вопрос: кому править Францией? Талейран умело испсользовал принцип легитимизма, обосновывавший законность существования наследственных монархий. «Легитимность королевской власти или, если сказать, правительства представляет защитный оплот для народов, почему она и должна быть священна», — писал князь Беневентский. Такая формула не могла не понравиться монархам-победителям.

Союзники приняли декларацию, объявив, что они больше не будут вести переговоров ни с Наполеоном Бонапартом, ни с кем-либо из члей его семьи; сохранят целостность прежней Франции в том виде, в каком она существовала при законных королях; признают и гарантируют конституцию, которую примет французская нация; считают необходимым создание сенатом временного правительства. План Талейрана удался наилучшим образом.

Во Франции восстанавливалась конституционная монархия Бурбонов. Королем Франции под именем Людовика XVIII был провозглашен Прованский. 1 апреля сенат назначил Талейрана главой временного правительства. Однако временное правительство вскоре прекратило свое существование, а его члены вошли в состав Временного Государственного совета. Талейран занял пост министра иностранных дел.

Людовик XVIII в вопросах внешней политики полностью положился на Талейрана, предоставив ему свободу действий в переговорах с союзниками. Благодаря разногласиям между победителями Талейран добился мира на сравнительно легких для побежденной Франции условиях, определявших ее территорию границами 1792 года. Самому Талейрану пришлось признать их «горестными» и «унизительными». И тем не менее для побежденной страны это был, пожалуй, лучший из возможных исходов. 

Еще более успешными были выступления Талейрана на Венском конгрессе, и они считаются венцом его дипломатического искусства (октябрь 1814 — июнь 1815 года).

Летом 1814 года столица Австрии стала на время столицей монархической Европы. В Вене находились 2 императора, 4 короля, 2 наследных принца, 3 великие герцогини и 215 глав княжеских домов. На конгресс в этот город приехали 450 дипломатов и официальных лиц и их многочисленный персонал.

Подготовку директив для французской делегации в Вене Талейран поручил группе чиновников, так как он не любил утруждать себя канцелярской работой и предпочитал заставлять много работать своих подчиненных, „ называя их «рабочими лошадками». В состав своей делегации Талейран включил с согласия короля несколько второстепенных лиц, о которых он говорил: «Я беру с собой Дальберга для разглашения секретов, о которых, по моему мнению, должны знать все; Ноэля... чтобы находиться под наблюдением избранного мною же шпиона; Ла Тур дю Пэна — для визирования Паспортов». Эти иронические оценки не мешали князю Беневентскому активно использовать своих сотрудников.

В Вене шла сложная, напряженная и острая политическая борьба. В ней принимали участие опытные государственные деятели и дипломаты. На международном конгрессе положение дипломатов великой, но побежденной страны не могло быть легким. Поэтому особое значение для переговоров в Вене имела новая дипломатическая концепция, разработанная Талейраном и его ближайшими сотрудниками. В основе ее лежали идеи легитимизма, святые принципы международного права.

Главная цель французской дипломатии состояла в том, чтобы удержать в границах 1792 года, закрепленных Парижским мирным договором, унаследовать «законные» права французских королей.

Какая дипломатическая тактика вытекала из концепции легитимизма. Прежде всего Талейран добивался признания державами-победительницами Франции на всех этапах венских, переговоров, от их начала и до конца. Это было крайне сложное дело. 22 сентября 1814 года представители Англии, Австрии, России и Пруссии договорились о том, что, пока они не определят земли в Польше, Германии и Италии, французская и испанская делегации не получат права голоса, не примут участия в коллективных заседаниях и будут вынуждены согласиться с предложенными им «четверкой» решениями.

Талейран писал: «Я мог только надеяться на то, что между державами возникнут разногласия, когда дело дойдет до распределения обширных территорий, поступивших вследствие войны в их распоряжение».

Державы-победительницы поодиночке и сообща давили слабых, степенных королей, принцев, князей и герцогов. Талейран стал защититу слабых. Он выступал от имени Испании, Португалии, Швеции, германских княжеств, настаивал на их непосредственном участии в работе конгресса требовал его открытия в намеченные ранее сроки — 1 октября. 30 сентября французский и испанский представители впервые приняли участие в заседании министров иностранных дел четырех держав:. 1 октября в ноте, адресованной министру иностранных дел Англии лорду Касл Талейран поставил вопрос о создании комитета, в котором были бы представлены все восемь стран, подписавших Парижский договор.

В резолюции от 8 октября союзники пошли на уступки Талейрану, признав, правда только формально, что они не могут одни руководить Конгрессом и решать дела Европы.

В то же время Талейран повсюду говорил о беспомощности союзника стремился объединять вокруг себя представителей мелких государств, которые вообще ничего не знали о ходе переговоров, чувствовали себя ущемленнь в правах и готовы были искать у Талейрана сочувствия и поддержки.

Измотав как следует нервы своих коллег, засыпав их протестами и предложениями, Талейран наконец согласился на отсрочку открытия конгресса до 1 ноября «в соответствии с принципами международного права».Французскую поправку приняли. Это был несомненный успех Талейрана, укрепивший его позиции и открывший ему дорогу в комитет четырех, куда входили представители Англии, Австрии, России и Пруссии, превративши тем самым с 12 января 1815 года в комитет пяти. Он фактически и стал руководящим центром конгресса. Но и этого Талейрану было мало. Он энергично добивался осложнения отношений между Англией и Австрией, с одной стороны, Пруссией и Россией — с другой.

Глава французской делегации вел переговоры раздельно, с глазу на с царем и его сановниками, с Каслри и с Меттернихом. При этом он эффективно использовал противоречия между союзниками, определив предел своих уступок.

28 декабря 1814 года Талейран сообщил Людовику XVIII, что в беседе с Каслри он предложил Австрии, Англии, Франции подписать соглашен признающее права саксонского короля. «Означает ли конвенция, что предлагаете союз?» — сразу же задал ему вопрос английский министр. «Конвенция может быть подписана и без союза, но она будет означать союз, если вы этого захотите», — ответил Талейран. Совершенно неожиданный поворот событий. Напряженная обстановка на конгрессе в конце концов привела не только к сотрудничеству, но и к формальному соглашению между победителями и побежденной страной.

Текст документа подготовив Каслри, отредактировали Талейран и Меттерних. В ночь с 3 на 4 января А816 года англо-австро-французский союз договор был подписан. Договор предусматривал совместное выступление трех держав и их взаимную помощь при нападении на одну из сторон Ганновер или на Нидерланды. К договору присоединились Бавария, Ганновер, Голландия, Сардиния, Гессен-Дармштадт. Он был строго секретный и поэтому Каслри, Талейран и Меттерних собственноручно каждый пе-реписали по одному экземпляру текста. Возник новый, враждебный России и Пруссии союз европейских государств.Таким образом, Франция вышла из международной изоляции. «Коалиция распущена и навсегда», — сообщал Талейран Людовику XVIII. «Все главнейшие вопросы были разрешены так удовлетворительно для Франции, как только можно было надеяться, и даже лучше, чем она могла рассчитывать». ,

Жизнь в Вене шла своим чередом, когда рано утром 7 марта 1815 года было получено сенсационное сообщение о том, что Наполеон покинул остров Эльбу. События развивались стремительно. 10 марта Наполеон еще находился в Лионе, а утром 20-го числа он прибыл в Париж. Людовик XVIII и его двор поспешно бросились искать спасения за границей.

Оказавшись в Тюильри, Наполеон сначала попытался решить свою проблему дипломатическим путем. Он знал что только Талейран мог бы этого достичь. В течение апреля 1816 года Наполеон несколько раз посылал к нему своих личных друзей, чтобы те убедили Талейрана (и предложили ему солидное вознаграждение), но все было напрасно. «Вы пришли слишком поздно, — сказал Талейран одному из посредников. — Император ошибся во времени».

Талейран явился автором декларации от 13 марта 1815 года, принятой представителями восьми держав в Вене и объявившей Наполеона «врагом и нарушителем покоя в мире» вне «гражданских и общественных отношений», вне «защиты законов». Европейские монархи заявили о своей готовности оказать Франции по ее просьбе «необходимую помощь для восстановления общественного спокойствия».

После возвращения Людовика XVIII в Париж в июле 1815 года Талейран был назначен главой правительства и министром иностранных дел Франции.

Однако теперь союзники, жестко потребовали вернуть им захваченные французами территории, художественные ценности, уплатить огромные денежные суммы. Талейран возражал против территориальных требований, основанных на праве завоевания, так как союзные державы вели войну против Наполеона, а не Людовика XVIII. Хотя король в принципе был согласен уступить земли, не принадлежавшие старой Франции, выплатить контрибуцию, сохранив средства, «необходимые для внутреннего управления страной», допустить временную оккупацию Франции.

24 сентября 1815 года изворотливый Талейран, получив почетный титул великого камергера, ушел в отставку. Глава нового кабинета и министр иностранных дел герцог А. Ришелье подписал 20 ноября 1815 года тяжелый для Франции Парижский мирный договор.

Талейрану с государственной службой пришлось расстаться на целых 15 лет. Активного участия в политической жизни он уже не принимал. Несколько выступлений в палате пэров — вот и весь его вклад в государственные дела. Зато энергично отстаивал свои личные интересы, став героем нескольких скандальных историй, тайных и явных. Лишь на закате своей жизни, в 1830 году, он вернулся к активней государственной деятельности.

В сентябре 1830 года Талейран'был назначен послом Франции в Лондоне. Великий дипломат пользовался доверием Луи Филиппа, так как своей закулисной деятельностью способствовал его приходу к власти во время Июльской революции. Талейран приветствовал воцарение во Франции «четвертой королевской династии» (после Капетингов, Валуа и Бурбонов).

24 сентября 1830 года Талейран был в Лувре. Он начинал свою карьеру Дипломата в британской столице и закончил ее в этом же городе. Поэту Альфонсу Ламартину, находившемуся в Лондоне, он однажды сказал: «Видит как я счастлив в моей старости. В 1792 году я пытался здесь примирить Мир и Питта и создать между либеральной Англией и революционной Франци союз, который явился бы основой баланса в мире. И вот фортуна прибер ла для меня в качестве последнего дела приезд в Лондон с той же миссией защиту в этом городе тех же принципов, которые я здесь защищал тогда».

Луи Филипп разрешил Талейрану связываться по важнейшим вопросу непосредственно с ним самим, минуя министерство иностранных дел.

Главная задача Талейрана состояла в том, чтобы максимально ослабить потенциального противника на севере Франции, упразднив единое голландское государство. «Моя любимая идея — отделение Бельгии», — писал через полтора месяца после начала своей работы, 20 декабря 1830 год Лондонская конференция признала бельгийскую независимость. «Это был огромный успех французской политики», — заметил Талейран. А 20 января 1831 года Лондонская конференция приняла решение о вечном нейтра- тете Бельгии, целостности и неприкосновенности ее территории, гарантируемых пятью державами — участницами переговоров. «Борьба была долг и трудной», — писал Талейран Себастиани.

Ликвидация голландско-бельгийского конфликта, отвечавшая, несомненно, интересам монархии, явилась главным результатом мисси Талейрана в Лондоне. Он завершил свое пребывание в этом городе подписанием 22 апреля 1834 года четырехстороннего союзного договора — с Англие Испанией и Португалией. Режим Луи Филиппа уже набрал силу, укрепил свои международные позиции. Теперь он мог говорить в Европе иным языком.

Четырехсторонний договор был последним в жизни Талейрана дипломатическим документом, под которым он поставил свою подпись. После вернулся из Лондона в Париж 22 августа 1834 года, считая свою миссию успешно выполненной. Он писал сестре короля Аделаиде: «В течение четырех лет мы извлекли из Англии все, что она могла нам дать полезного».

13 ноября 1834 года Талейран направил королю прошение об отстав» Он писал Луи Филиппу, что теперь может спокойно уйти с политическе сцены, поскольку «добился для Июльской монархии права гражданства в Европе». Отставка была принята.

Вершинами в биографии Талейрана-дипломата явились Венский конгресс и Лондонская конференция пяти держав. В обоих случаях французск представитель самостоятельно принимал решения и претворял их в жизнь считая, что «терпение должно быть одним из первых принципов в искусстве переговоров». Умение опереться на малые страны в борьбе против «крупных хищников», правильный выбор союзников, готовность пойти на частичные уступки во имя достижения основных целей — вот некоторые существенные элементы его дипломатической тактики.

Талейран говорил, что министру иностранных дел «необходимо иметь своеобразный инстинкт, быстре подсказывающий, как вести себя, и не смеющий подвергнуться компрометации до начала каких бы то ни было переговоров. Ему нужна способность выглядеть чистосердечным, оставая непроницаемым; быть сдержанным с видом небрежности и осторожное даже в выборе своих развлечений; но задавая неожиданные для собеседников вопросы, ему следует быть естественным и иногда казаться наивным одним словом, в течение двадцати четырех часов он не должен ни на мгновение переставать быть министром иностранных дел».

За два года до смерти Талейран писал: «Дожив до 82 лет, обозревая мысленно столь многочисленные деяния моей долгой политической жизни и обдумывая их перед вступлением в смертный чертог, я прихожу к следующему выводу. Среди всех правительств, которым я служил, нет ни одного, от которого я получил бы больше, чем я дал. Я не отрекся ни от одного правительства, прежде чем оно не отрекалось само от себя. Я не ставил ни интересы какой-либо партии, ни собственные интересы на одну чашу весов с подлинными интересами Франции, которые, впрочем, по моему разумению, никогда не противоречат истинным интересам Европы».

На протяжении последних 25 лет рядом с ним постоянно находилась молодая женщина. Это была герцогиня Курляндская, графиня Доротея Эдмон де Перигор, жена его племянника. Она была на 39 моложе Талейрана. Графиня обладала обширными знаниями в области историй и политики. Ни Талейрай, ни Доротея, ставшая в 1814 году герцогиней Дино, не были разведены.

В последние часы своей жизни Талейран примирился с церковью. Дрожащей рукой он подписал заявление и письмо папе Григорию XVI, в которых сообщил о своем полном признании «доктрины и дисциплины церкви, ее решений и суждений Святого престола относительно церковных дел во Франции». Вскоре после подписания покаянных документов к умирающему приехали Луи Филипп и его сестра Аделаида. Теперь все земные дела князя Беневентского — и духовные, и мирские — были приведены в полный порядок. Через несколько часов после Королевского визита 17 мая 1838 года Шарль Морис Талейран-Перигор скончался. Он прожил 84 года 3 месяца и 15 дней. Редкое, особенно по тем временам, долголетие.

После траурной церемонии в Париже забальзамированное тело покойника, согласно его завещанию, перевезли в фамильный склеп в Балансе.

Талейран умел разбираться в людях и предвидел, что молодой честолюбивый поэт и дипломат Ламартин станет министром иностранных дел. В беседах с Ламартином в Лондоне в 1831 году он рассказывал: «Меня считают аморальным и макиавеллическим, а я лишь невозмутимо горд. Никогда не давал я коварных ответов какому-нибудь правительству или монарху; но я не иду на дно вместе с ними. После кораблекрушения нужны рулевые для спасения утопающих. Я хладнокровен и веду их в какой-либо порт; неважно, что это за порт, лишь бы он укрывал от бури; что стало бы с экипажем, если бы все утонули вместе с рулевым?»

Источник."100 великих дипломатов"Мусский И.А.